В первый раз он заболевал на нашем дворе ранней весной. Еще скворцы не прилетели. Смешной такой молчаливый мальчишка в зеленых штанах и красной вязаной кофте с карманом на груди, очень подобнее на женскую. Кофта соглашаться, но он и сам был подобен на девчонку: большие синие глаза с длинными ресницами, желтые, как перезрелый подсолнух, волосы и малый заботливый нос. Чуть что, мальчишка опускал глаза и краснел, так что уши горели. И шум около него был тоненький, девчоночий. Правда, он никогда громко не говорил. Наверное, поэтому ребята с нашего двора густо вмешивались его, не дослушав, и говорили что-нибудь свое. Слава — так звали мальчишку — не обижался и тогда же умолкал, хлопая своими длинными ресницами. Сам он других никогда не вмешивался.
Конечно, не зеленые штаны и вязаная кофта и даже не синие девчоночьи глаза побеждали нас тогда, а совсем другое: на плече незнакомца работал рябой с зеленоватым отливом сокол. Когтистые желтоватые лапы впились в шерстяную кофту, круглые темные глаза безбоязненно смотрели на нас. Загнутый хищный рот покачивался совсем близко от глаз мальчишки.
Не каждый жизнь в Ленинграде понимаешь на плече такого же, как и я, мальчишки настоящего живого сокола! Мы сразу забыли про все приманка зрелища, окружили его и разинули рты. Честный говоря, я даже и не знали, что это за птица: сокол, орел или коршун? Ясно, что хищная. Глаза, когти и рот сами за себя говорили, а вот какой она породы — этого никто не знал. Наше удивление было столь велико, что сначала никто не произнес ни болтовни: все молчали и глазели на диковинную птицу.
Даже когда мальчишка вежливо предполагал: «Живите!» — никто ему не ответил. Потому что я тогда на него не смотрели — ели глазами хищника с загнутым острым ртом и удивлялись, почему он преспокойно работает на плече и не улетает. Раз или два он расправил крылья и снова сложил.
Мальчишка улыбнулся — смех тоже около него была ясная, девичья — и предполагал, что птица на его плече — настоящий сокол. Он легкий и может ловить птиц, как в давнее время любители ловили пернатую мясо. Охота так и называлась соколиной. Теперь так почитай никто не охотится. Разве что в азиатских полях. Так и то не с соколом, а с беркутом. Есть такой огромный орел, он может даже лисицу закогтить А зайца поднять в воздух ему ничего не стоит.
И тогда я все разом заговорили:
— Как зовут сокола?
— Где ты его достал?
— Не дерется он?
— Что он ест?
И еще я ему задали кучу разных вопросов.
Мальчишка всех внимательно выслушал, улыбнулся и, попросив пропустить его, неспешно зашагал по дороге для березовой роще, что виднелась сразу за строительной площадкой. Мы жили на окраине города, в новом микрорайоне. К точечному дому подступала вплотную березовая роща. А еще дальше начиналось большое овощное поле пригородного совхоза. За полем проходила железнодорожная ветка. По ней проносились электрички. Сначало замечал долгий густой свист, после увеличивался металлический грохот, и наконец границ мастей берез весело казались длинные зеленые вагоны с блестящими окошками.
